Под светом настольной лампы, свисавшей прямо из-за головы Генри, буквы в книге словно бы выпирали из страниц. Мальчишка хорошо понимал, что это его глаза уже отказываются пристально следить за словами, но все равно не мог оторваться от страниц старой отцовской книги "Теория защитных заклинаний", которую он, судя по заметкам на полях, а так же предисловию, должен был бы проходить на пятом курсе Хогвартса, если бы не уехали, не пользовался ею как вспомогательной литературой.
Он пролежал тут едва ли не весь день, и прочитал почти пол книги, что было нормой, особенно если учесть, что за все лето Йейтс-Поттер умудрился прочитать едва ли не 100 книг, и твердо вознамерился достигнуть этой отметки, до того, как завтра вернется в большой зал.
В его голове вертелось множество усвоенных заклинаний, таких как: Левикорпус, Эванеско, Фините Инкататем, Инпедимента, Протего, Редукто и прочих, однако наибольшую заинтересованность и нестерпимость вызывали "Пиро", "Релашио", "Рефлекто" и "Сальвио гексиа"...
Отложив на секунду книгу, Йоан свесился с кровати и достал из под нее коробку, внутри которой аккуратно лежали перья и свитки пергамента, а в углу теснилась чернильница. Усевшись поудобнее, и подложив под пергамент какую-то из книг, валявшихся рядом, малец обмакнул перо в чернила и ровным аккуратным почерком вывел: ""Salvio Hexia" - защитное заклинание, применяется для обеспечения защиты в пределах...", однако, едва он успел закончить последнее слово, в комнату вошли.
Вздрогнув всем телом и обернувшись, Йейтс без всякой радости уставился на своего дядю, который прошел к окну, и подозрительно окинув взглядом все то, что мог за ним видеть, тоном, не терпящим никаких возражений произнес.
- Выключай свет и ложись спать. - После чего, видимо, решил не давать себе повода зайти, и проверить, как выполняются его распоряжения, резким движением отобрал у мальчишки книгу, перо и пергамент, а за тем - вышел прочь, легким движением палочки погасив свет.
Генри, который хоть и привык, за последние пол года, к подобному обращению, все же не удержался и зло пнул лежащие на кровати книги, скидывая их на пол. - "Жмот! Уже жалко дать мне просто почитать! Может быть он мне еще и есть запретит? Совсем?"
В то время, как Бэн не давал себе веского повода зайти к племяннику с проверкой, Йоан не нашел веского повода, дабы проверять терпение Бенедикта на прочность, а потому, стянув с себя носки и футболку - улегся спать.
Сон проглотил его целиком и без остатка, моментально, едва он сомкнул глаза. Сновидений, вроде бы и не было, но в то же время в голове то и дело возникали какие-то образы: старый дом, с высокими стенами и дубовой черной мебелью, огонь в камине, стук ложек, запах лукового супа, знакомые лица "святой троицы", и голос, говорящий на языке, который Йейтсу был неведом...
Резкий звук из вне - и темная пугающая пелена резко развеялась. Йоан, едва ли, не подпрыгнул в кровати. Он резко сел, озираясь вокруг. В глазах все плыло ото сна, а в комнату едва начинал пробиваться свет. Солнце только вставало, и выходящее на северо-запад окна, цепляли лишь туман над берегом, и темную воду, которая к горизонту чуть-чуть окрасилась в розовый.
Нехотя, он встал, откидывая одеяло, на ощупь нашел сброшенную им майку и надел. Тело неприятно ломило, а внутри, не смотря на предстоящее отбытие в Хогвартс, поселился какой-то холод, и омерзительное ощущение тревоги. Такое, какое обычно обуревало его, когда что-то должно было произойти.
Он открыл дверь, на секунду зашел в уборную, дабы опрокинуть на себя пару ладоней воды, и спустился в гостиную. К его удивлению, Бенедикт уже сидел за столом, полностью одеты, и пил кофе, попутно читая свежий номер "Пророка". На его появление дядя никак не отреагировал, чего, впрочем, Йейтса-младшего нисколько не расстроило. Напротив, он был рад, что его не засыпают вопросами о том, все ли он сделал, все ли собрал, умылся ли, принял ли душ, и всем прочим.
Его, в общем-то, действительно радовала эта тишина, если бы не один досадный факт: яичница. Опять ему придется жрать эту проклятую яичницу!!!
Шумно выдохнув, Йоан снял сковородку с плиты, и прихватив с собой свежесваренное кофе, обильно разбавленное молоком, уселся напротив дяди, который по-прежнему делал вид, что племянника тут нет.
Сделав большой глоток получившегося "какао", мальчишка неохотно поковырял блюдо перед ним, и с чувством, но очень тихо, прорычал.
- Проклятая яичница... - К его удивлению, "статуя" с газетой в руках, неожиданно издала какой-то мычащий звук, словно извиняясь за свою отвлеченность и одновременно требуя повторить сказанное.
- Я говорю, мы когда выезжаем-то? - произнес юноша, отправляя в рот кусок яичницы, и тут же сморщился, словно бы это было протухшее сырое мясо.
- Мы не выезжаем... - Низкий мужской голос звучал как-то незаинтересованно, словно бы Йоан обращался не к нему.
- Так значит, мы все же трансгрессируем? Здорово! То есть я могу пока дописать то, что начал вчера? - Он отодвинул от себя сковородку, предпочтя довольствоваться только напитком.
- Мы не будем трансгрессировать, - Все тем же голосом ответил Бенедикт, переворачивая страницу, и делая, все-таки, глоток кофе.
- Так ты что же, предлагаешь сделать портал? Или мы на метлах полетим? Бээээн, у меня чемодан. Если ты его потащишь - я лететь согласен, но если нет - думаю нам следует немного поторопиться, потому что я обещал Крису и Филлипу, что я буду на платформе в девять!
- Никуда мы не полетим. Ты не едешь в Хогвартс, Йоан.
- Что?! - Собственный голос показался ему каким-то неестественно сиплым и злым. - Ты из ума выжил?
- Следи за языком, - как ни в чем не бывало отозвался Бенедикт.
- Что?!! - Йоану казалось, что в любую секунду его разорвет ненависть. Он, стиснув зубы с такой силой, что у него от боли в глазах встали слезы, он, что было сил, толкнул сковородку с яичницей, и так с оглушительным грохотом слетела на пол. - Прости минутку, я что-то не понял! - он вскочил и навис над столом. - Ты что, держал меня тут все лето взаперти, толком не разговаривал со мной, не давал мне читать новость, не давал мне переписываться с друзьями, да еще и кормил одними вонючими яйцами, а теперь говоришь, что я НЕ ЕДУ В ХОГВАРТС?! - Руки как-то сами собой схватили чашку с какао и швырнули ее в дядю. Повезло, что поразительной четкостью в метании предметов Генри не обладал, а потому та полетела в нескольких миллиметрах от головы Бенедикта, прорвав газету и упав рядом с его стулом, разбитая вдребезги.
Бэн медленно опустил газету на стол, стряхнул с себя капли какао, и тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес:
- Убери.
- Черта с два... -  Йоана трясло, как в лихорадке. Он поджав губы, замотал головой, и крепко сжав кулаки, продолжил. - Мне наплевать, что там происходит в твоей башке, наплевать, какой дури ты накурился, или кто шарахнул тебя Конфундусом, но я в этой дыре сидеть не намерен, ты понял?! - Он сделал шаг назад, борясь не то с гневом, ни то со страхом. - Я здесь сидел, все лето. Ни одного письма! Ни одной весточки! Я никуда, почти, не выходил!!! - Он сглотнул, - А ты говоришь, что я не еду в школу?! Так вот уж нет!!! Я еду!!! Я не собираюсь тут сидеть!!! Не собираюсь ждать, пока ты снизойдешь до такой ненужности, рассказать мне, что происходит в мире!!! Я не собираюсь здесь оставаться!!! И я не собираюсь больше жрать эту яичницу!!! Я хочу в школу!!! Я хочу к друзьям!!! Я хочу, черт возьми, съесть что-нибудь съедобное наконец-то!!! И ты мне не отец, чтобы запрещать мне жить!!! Ты мне жизни не давал!!!
Ответом на его речь стал с грохотом отлетевший в сторону стул. Бен, которого все сказанное явно вывело из себя, в два шага подлетел к племяннику, и что было сил, ударил того по лицу. Эхо от пощечины со звоном прокатилось по комнате, а от силы толчка, Йоан упал на пол, заслонив щеку ладонью. Он не успел даже рта открыть, ни закричать, ни заплакать, ни кинуться в атаку... Ни-че-го.
Голову внезапно пронзила острая, пульсирующая боль, на секунду совершенно ослепившая Поттера. Он, зажмурившись, и тихо охнув, попытался было подняться на ноги, но совершенно неожиданно раздался мощнейший взрыв, сквозь треск и грохот которого Йоан расслышал, как Бенедикт велел ему спрятаться.
Едва пыль осела - мальчишка вскочил на ноги, морщась от боли, и судорожно выхватывая палочку. Вовремя. Внезапно раздался новый взрыв, а прямо посреди комнаты материлозвались несколько человек в черном. Трое из них моментально кинулись атаковать стоявшего посреди гостиной Бенедикта, а еще один - отправил заклятие в Йоана.
Мальчишка, выбросив какое-то ругательство, тот час завернул за угол, и заклинание вонзилось в стену, разметав ее часть на осколки. - "Пожиратели!!!" - Вопило сознание Поттера, пока в голове, одно за другим, проскальзывали известные ему заклинания. - "Но какого хрена они тут делают?!"
Сжимая палочку так крепко, что какая-то часть разума забеспокоилась о ее целостности, Йоан прислушался и сделал несколько тихих шагов в сторону. Пожиратель не шел в атаку, значит, ему либо нужен был не Йоан, либо он просто решил позабавиться, считая, что от мальчишки никакой опасности ему не грозит. Что ж, отчасти он, возможно, был прав. Но на стороне Йоана было одно преимущество, помимо его обширных знаний, которое среди волшебников встречалось крайне редко. А именно - он был левшой.
Вероятно, во время дуэли на открытой местности, это никак не помогло бы ему, но сейчас, огибая стену, так же, как и прочую доверху уставленную книгами, и подбираясь к другому углу, Генри был уверен: пожиратель будет ждать атаки с того угла, за который Йоан спрятался, или, на худой конец, с угла другой части прохода. Но никак не оттуда, где, теоретически, мальчику пришлось бы высунуться полностью, чтобы вытянуть правую руку и атаковать. Йоан набрал полную грудь воздуха, понимая, что у него будет одна попытка. Одна, или его убьют. Он сделал еще один крохотный шаг, и резко высунувшись на пол корпуса, направил палочку четко в грудь мужчине.
- Бонс Картео!!! - Темное заклятие, разрешенное министерством лишь в том случае, если оно направлено не в голову. Поттер прочитал его еще в начале лета, но опробовать случая не предоставлялось, да и по-правде сказать, мальчик надеялся, что ему никогда не придется прибегать к темной магии. Он ошибся. Заклятие, вырвавшись ослепительной красной вспышкой из палочки, отдачей отшвырнуло Генри на противоположную стену, и шарахнуло о нее с такой силой, что он, сломав несколько полок, свалился на пол, засыпанный кучей книг. На секунду погрузившись в тишину, он, отплевываясь от крови во рту, постарался поскорее вылезти из-под завала и встать на ноги, опасаясь, что другие пожиратели могут явиться незамедлительно.
Тело ломило так, словно бы он сломал несколько костей, а судя по доносившимся из гостиной ни то стонам, ни то крикам, заглушающихся грохотом заклятий, из поединка Бенедикта и его оппонентов, Йоан сделал вывод, что его заклинание все же сработало. Пусть не так мощно, как он надеялся, но все же.
Мальчишка медленно высунулся из-за угла, тот час вцепившись взглядом в распростертое на полу тело, рядом с которым образовалась небольшая лужица крови, вытекавшей из разорванной грудины. Из-за неопытности мальчишки, заклятие, отнюдь, не было слабее, напротив: оно не просто переломало все кости в груди пожирателя, но и разодрало тому грудь, словно бы мужчину ударило взрывной волной от разорвавшейся бомбы, которая мгновением ранее превратила в ничто целую машину.
На всякий случай, мальчишка направил палочку на своего врага, и произнес чуть дрогнувшим, от всего увиденного, голосом. - Экспеллиармус - Палочка, едва зажатая в пальцах пожирателя, вырвалась из них и резко полетела куда-то в том направлении, где стоял Йоан.
Очередной громкий взрыв отвлек мальчишку от своей маленькой победы. Он резко поднял взгляд вверх и как раз успел заметить, как выпущенный Бенедиктом желтый луч заклятия "Вилленто Стоу Норт", превращает одного из пожирателей в камень. Новый взмах палочкой, и заклятие взрыва уже двинулось в сторону того же объекта, но было успешно отражено одним из пожирателей. Не задумываясь, мальчишка вскинул собственную палочку, и четко произнес-  Редукто! - Статуя тот час треснула и развалилась на несколько кусков, сбив с ног одного из пожирателей. Мальчишка уже было улыбнулся, обрадованный их успеху, как внезапно полыхнул зеленый луч, и прежде, чем он достиг Бена, выпустивший его белобрысый мужчина упал на пол, истекая кровью от полученных, словно лезвием бритвы, ран.
Йоан уже и не понял, он ли это выпустил заклинание, или пожирателя, в последний момент, успел атаковать Бенедикт... Его это не волновало. Оторвав взгляд от тела в черных одеждах, мальчишка перевел его на другое тело, куда более знакомое и родное, а теперь распростертое на полу, в неестественной позе...
Генри показалось, словно с него содрали кожу. На дрожащих ногах, он в два прыжка подскочил к Бенедикту и рухнул рядом с ним на колени, выронив где-то по пути палочку.
Бездонные глаза... Его глаза безжизненно уставились в потолок, уже заволоченные чем-то, похожим на белую дымку. Лицо медленно теряло краски, становясь сероватым, а легкая улыбка, застывшая ни то от радости битвы, ни то от радости за племянника, ни то еще от кого-то чувства, так и застыла на лице. Йоан, будучи не в силах предпринять что-либо адекватное, схватил дядю за грудки и что было сил встряхнул.
- Бен!!! - Но голова лишь безвольно перекатилась на другой бок, а из пальцев на пол с легким стуком упала палочка. - Бенедикт!!! - Отсутствие какой бы то ни было реакции, медленно обрушивало на мальчишку весь ужас случившегося. - Нет!!! Пожалуйста, Бенедикт!!! - Снова никакой реакции.
На глаза, не сдерживаемым потоком, навернулись слезы. Крепко стиснув зубы, Генри окинул тело взглядом, отказываясь верить в происходящее... - Бен!!! - Проревел мальчишка, бессильно ударив кулаком по телу. Но и снова оно не подало никаких признаков. - Прекрати!!! Вставай!!! Бэн!!! - Почти ничего не видя, от застилающих глаза слез, он, вцепившись в жилетку опекуна, склонился над ним, почти касаясь лбом грудины. Беззвучные рыдания, сотрясали тело так, что Йоану с трудом удавалось сидеть на коленях относительно прямо, а его мысли уже напрочь позабыли про последнего пожирателя, который тем временем уже выбрался из-под обломков....

*

Отредактировано Ioan Henry Yates (2011-12-16 16:23:53)

Порой случается так, что все наши чувства и эмоции резко выключаются. Иногда это бывает из-за апатии или стресса. Иногда - после резко пережитой бури эмоций.
Сейчас Йейтс испытывал почти то же самое. Рыдания смолкли неожиданно резко, и на смену страху, отчаянью и шоку, пришло лишь чувство горечи и сдавленной ненависти. Душа, если можно назвать душой что-то, сидящее внутри тебя и отвечающее за твое состояние, разрывалась на части от злости, обиды, горечи и совершенного бессилия, а тело же пронизывала мелкая дрожь.
Краска сползла с лица дяди полностью, и теперь белый, как мел, он лежал неподвижно глядя в потолок,  с легкой ухмылкой на лице, словно в застывшей кинопленке. Ни мук боли, ни страха, ни ужаса, ни тени испуга, ничего. Зеленая вспышка настигла его слишком неожиданно, чтобы успеть заметить ее, и лишила жизни мгновенно, не дав разуму испытать никаких ощущений.
Йоан поджал губы. Дальше звать Бенедикта было бесполезно. Он мертв. Безвозвратно и навсегда.
Чувствуя, как по щекам все еще катятся слезы, молодой человек медленно закрыл глаза и стиснул зубы. Он должен был подняться, он должен был ответить... Победить или умереть. Сейчас, пока еще последний из пожирателей фокусирует на нем взгляд ослабевший, а не заносит палочку для атаки. Пока еще не поздно сделать смерть Бэна не напрасной...  Но...
Признаться, Йейтс не заметил, когда в доме появился еще один посторонний человек, и уж точно не смог бы ответить - случилось ли это во время боя, или пока Генри оглушал себя собственным ревом, оплакивая потерю, а притупленное сознание даже не позволило, по-началу, осознать, кто стоит между ним, и человеком в черном.
Не секрет, что Поттер-младший, как и сотни тысяч других волшебников, был полностью уверен: Дамблдор мертв. Это подтвердили все. Все это видели.
Йоан перевел взгляд с длинных седых волос на почерневшую руку и обратно. Это был Дамблдор... его голос, его манера разговаривать, двигаться... но...
Поттер поднял палочку, направив ее ровно в грудь старому волшебнику, в ожидании, пока тот повернется... Рука, пробиваемая, как и все тело, мелкой дрожью, коротко подрагивала, выдавая напряжение и неуверенность.
Полыхнула зеленая вспышка, откинувшая пожирателя в очередную книгу с полками, и взъерошившая волосы на мальчишечьей голове. Грохот, скрежет и тихий стон, он ни секунды не завидовал пожирателю, но и не секунды не жалел его. Все естество Поттера, воспаленное до предела, кричало и металось внутри него, требуя расправы, требуя отмщения, но лицо второкурсника оставалось неизменно холодным, мокрым от слез, и неподвижным.
Однако, стоило старику повернуться, как Йоан замер, не в силах даже нормально дышать. Перед ним стоял Дамблдор, самый настоящий, из плоти и крови. Вид у него был как никогда уставший, но глаза обычно поблескивали хитринкой. Седые волосы, немного обветренное лицо, очки... Все было такое, какое оно должно было быть, только внутри упорно билось воспоминание "Дамблдор мертв", заголовки газет, момент его смерти, все это... И вот он, сидит перед ним и смотрит на него, живой, как и прежде...
Уже давно опущенная палочка, со стуком упала на пол. Теперь, даже если перед ним был человек, принявший отменно сваренное оборотное зелье, Йоан никак не смог бы помешать ему убить себя,.. И все же.
С приоткрытым ртом и совершенно потерянными видом, Генри медленно встал на ноги, внимательно осматривая старика, и, собрался было спросить то, что тревожило его в первую очередь, но Альбус опередил, дав ответ даже раньше, чем сам Йейтс смог сформулировать вопрос.
Трепетавшая где-то в уголке сознания надежда затухла, подобно слабому огоньку свечи, потушенному легким дуновением.
Его лицо выпрямилось, вновь лишаясь эмоций. Переведя взгляд с лица Дамблодра на тело Бенедикта, и обратно, Поттер стал выглядеть лишь еще более убитым, чем секундой прежде.
Рассеянным взглядом проследив за тем, как маг стирает память у обмякшего Ройли, Йоан, неожиданно для себя, озвучил ответ на вопрос, который маг лишь собирался произнести...
- Мне хватит двух минут. - Он резко оторвал взгляд от профессора, не дав ему заглянуть в свои глаза, и, резко подобрав палочки с пола, быстрым шагом направился на второй этаж. Там все было как и прежде, собранный чемодан одиноко стоял в углу, вещи, в которых Йоану предстояло ехать в Хогвартс, были раскиданы по полу, а на кровати лежал недочитанный учебник.
Стараясь не терять времени, дабы не испытывать ни терпения Дамблдора, ни скорость оперативного реагирования Министерства в новом составе и с новым руководством, Йоан осмотрев собственное разрезанное об осколки бедро, залез в джинсы, накинул на майку клетчатую рубашку, одну из тех, что была ему велика на полтора манжета, натянул носки, ботинки, и закинув в рюкзак книжку, перо, карту, фонарь, и старый шерстяной свитер, спустился в гостиную волоча за собой чемодан.
В гостиной ничего не изменилось, кроме, разве что, утреннего солнца, которое теперь заливало пыльное разрушенное помещение почти полностью. Оставив чемодан у опрокинутого стола, Поттер, достав из кармана в джинсах палочку, неуверенно подошел к лежащему под завалом книг пожирателю, которому не повезло испытать на себе взрывающее заклятие. Освободив голову от мыслей, Йейтс, ни секунды не сомневаясь в том, что у него получится, направил волшебную палочку на мужчину, и тихим голосом произнес, - Obliviate.

Годрикова ЛощинаПоместье Паверелл